Рюноскэ Акутагава. MENSURA ZOILI



Но возвращаюсь к странному человеку напротив меня. Сдвинув на нос сильные очки для близоруких, он со скучающим видом уставился в газету. У него густая борода, квадратный подбородок, и я, кажется, где-то видел его, но никак не могу вспомнить, где именно. По длинным, косматым волосам его можно было бы принять за писателя или художника. Однако с этим предположением не вяжется его коричневый пиджак.
Некоторое время я украдкой посматривал на этого человека и маленькими глотками пил из рюмки европейскую водку. Мне было скучно, заговорить с ним хотелось ужасно, но из-за его крайне нелюбезного вида я все не решался.
Вдруг господин с квадратным подбородком вытянул ноги и произнес, как будто подавляя зевоту:
- Скучно! - Затем, кинув на меня взгляд из-под очков, он опять принялся за газету. В эту минуту я был почти уверен, что где-то с ним встречался.
В салоне, кроме нас двоих, никого не было.
Немного погодя этот странный человек опять произнес:
- Ох, скучно! - На этот раз он бросил газету на стол и стал рассеянно смотреть, как я пью водку. Тогда я сказал:
- Не выпьете ли рюмочку?
- Благодарю... - Не отвечая ни "да", ни "нет", он слегка поклонился. - Ну и скука! Пока доедешь, прямо помрешь.
Я согласился с ним.
- Пока мы ступим на землю Зоилии, пройдет больше недели. Мне пароход надоел до отвращения.
- Как? Зоилии?
- Ну да, республики Зоилии.
- Разве есть такая страна - Зоилия?
- Признаюсь - удивлен! Вы не знаете Зоилии? Не ожидал. Не знаю, куда вы собрались ехать, но только этот пароход заходит в гавань Зоилии по обычному, старому маршруту.
Я смутился. В сущности, я не знал даже, зачем я на этом пароходе. А уж "Зоилия" - такого названия я никогда раньше не слыхал.
- Вот как?..
- Ну разумеется! Зоилия - исстари знаменитая страна. Как вы знаете, Гомера осыпал отчаянными ругательствами один ученый именно из этой страны. До сих пор в столице Зоилии сохранилась прекрасная мемориальная доска в его честь.
Я был поражен эрудицией, которой никак не ожидал, судя по его виду.
- Значит, это очень древнее государство?
- О да, очень древнее! Если верить мифам, в этой стране сначала жили одни лягушки, но Афина-Паллада превратила их в людей. Поэтому некоторые утверждают, что голоса жителей Зоилии похожи на лягушечье кваканье. Впрочем, это не совсем достоверно. Кажется, в летописях самое раннее упоминание о Зоилии связано с героем, отвергавшим Гомера.
- Значит, теперь это довольно культурная страна?
- Разумеется. Например, университет в столице Зоилии, где собран цвет ученых, не уступает лучшим университетам мира. И в самом деле, такая вещь, как измеритель ценности, недавно изобретенный тамошними профессорами, слывет новейшим чудом света. Впрочем, я это говорю со слов "Вестника Зоилии".
- Что это такое - "измеритель ценности"?
- Буквально: аппарат для измерения ценности. Правда, он, кажется, применяется главным образом для измерения ценности романов или картин.
- Какой ценности?
- Главным образом - художественной. Правда, он может измерять и ценности другого рода. В Зоилии, в честь знаменитого предка, аппарат назвали mensura Zoili.
- Вы его видели?
- Нет. Только на иллюстрации в "Вестнике Зоилии"... По внешнему виду он ничем не отличается от обыкновенных медицинских весов. На платформу, куда обычно становится человек, кладут книги или полотна. Рамы и переплеты немного мешают измерениям, но потом на них делают поправку, так что все в порядке.
- Удобная вещь!
- Очень удобная. Так сказать, орудие культуры! - Человек с квадратным подбородком вынул из кармана папиросу и сунул в рот. - С тех пор как изобрели эту штуку, всем этим писателям и художникам, которые, торгуя собачьим мясом, выдают его за баранину, всем им - крышка. Ведь размер ценности наглядно обозначается в цифрах. Весьма разумно поступил народ Зоилии, немедленно установив этот аппарат на таможнях.
- Это почему же?
- Потому что все рукописи и картины, которые ввозят из-за границы, проверяются на этом аппарате, и вещи, лишенные ценности, ввозить не разрешают. Говорят, недавно в одно и то же время проверяли вещи, привезенные из Японии, Англии, Германии, Австрии, Франции, России, Италии, Испании, Америки, Швеции, Норвегии и других стран, и, по правде сказать, результат для японских вещей, кажется, получился неважный. А ведь на наш пристрастный взгляд, в Японии есть писатели и художники как будто сносные...
Во время этого разговора дверь отворилась, и в салон вошел негр-бой с пачкой газет под мышкой. Это был проворный малый в легком темно-синем костюме. Бой молча положил газеты на стол и исчез за дверью.
Стряхнув пепел с сигары, человек с квадратным подбородком развернул газету. Это и был так называемый "Вестник Зоилии", испещренный строчками странных клинообразных знаков. Я опять изумился эрудиции этого человека, читавшего такой странный шрифт.
- По-прежнему только и пишут о mensura Zoili, - сказал он, пробегая глазами газету. - А, опубликована ценность рассказов, вышедших в Японии за прошлый месяц! И даже приложены отчеты инженеров-измерителей.
- Фамилия Кумэ встречается? - спросил я, обеспокоенный за товарища.
- Кумэ? Должно быть, рассказ "Серебряная монета"? Есть.
- Ну и как? Какова его ценность?
- Никуда не годится! Во-первых, импульсом к его написанию явилось открытие, что человеческая жизнь бессмысленна. А кроме того, всю вещь обесценивает этакий менторский тон всеведущего знатока.
Мне стало неприятно.
- Простите, весьма сожалею, - человек с квадратным подбородком насмешливо улыбнулся, - но ваша "Трубка" тоже упомянута.
- Что же пишут?
- Почти то же самое. Что в ней нет ничего, кроме общих мест.
- Гм!..
- И еще вот что: "Этот молодой писатель чересчур плодовит..."
- Ой-ой!..
Я почувствовал себя более чем неприятно, пожалуй, даже глупо.
- Да не только вы - любому писателю или художнику, попади он на измеритель, придется туго: никакие надувательства тут не действуют. Сколько бы он сам свое произведение ни расхваливал, измеритель отмечает подлинную ценность, и все идет прахом. Разумеется, дружные похвалы приятелей тоже не могут изменить показания счетчика. Что ж, придется вам засесть за работу и начать писать вещи, представляющие настоящую ценность!
- Но каким же образом устанавливают, что оценки измерителя правильны?
- Для этого достаточно положить на весы какой-нибудь шедевр. Положат "Жизнь" Мопассана - стрелка сейчас же показывает наивысшую ценность.
- И только?
- И только.
Я замолчал: мне показалось, что у моего собеседника голова не особенно приспособлена к теоретическому мышлению. Но у меня возник новый вопрос.
- Значит, вещи, созданные художниками Зоилии, тоже проверяют на измерителе?
- Это запрещено законом Зоилии.
- Почему?
- Пришлось запретить, потому что народ Зоилии на это не соглашается: Зоилия исстари - республика. "Vox populi - vox dei" ["Глас народа - глас Божий" (лат.)] - это у них соблюдается буквально. - Человек с квадратным подбородком как-то странно улыбнулся. - Носятся слухи, что, когда их произведения попали на измеритель, стрелка показала минимальную ценность. Раз так, они оказались перед дилеммой: либо отрицать правильность измерителя, либо отрицать ценность своих произведений, а ни то ни другое им не улыбалось. Но это только слухи.
В эту минуту пароход сильно качнуло, и человек с квадратным подбородком в мгновение ока скатился со стула. На него упал стол. Опрокинулись бутылка с водкой и рюмки. Слетели газеты. Исчез горизонт за окном. Треск разбитых тарелок, грохот опрокинутых стульев, шум обрушившейся на пароход волны. Крушение! Это крушение! Или извержение подводного вулкана...
Придя в себя, я увидел, что сижу в кабинете на кресле-качалке; оказывается, читая пьесу St.John Ervine "The critics" [Сент Джон Эрвин, "Критики" (англ.)], я вздремнул. И вообразил себя на пароходе, вероятно, потому, что качалка слегка покачивалась.
А человек с квадратным подбородком... иногда мне кажется, что это был Кумэ, иногда кажется, что не он. Так до сих пор и не знаю.
Рюноскэ Акутагава. MENSURA ZOILI